Самолеты не летят напрямую с юга на север. Точнее с юго-востока на северо-запад, в переделах 24 градусов широты и 1 часвого пояса в поперечном измерении (вот бы такие инструкции Васко-де-Гамма имел, далеко бы он уехал). А если проще, с Кипра в Берген лететь пришлось тремя самолетами.
Началось все хорошо: люфтганза, которая, как я когда-то слышал на заре своего половозрелого возраста от директора школы, где работал в то время завхозом, никогда не опаздывает, в наших южных широтах( по крайней мере в пределах 24 градусов от Бергена, см. выше) слегка тормозит. Новый аэропорт в Ларнаке очень понравился: теперь видно, каким все-же простеньким был старый. Выходы на посадку в нем сгрупированы парами. Мой выход, номре 25, был что называется ноздря в ноздрю рядом с 26-м. Время было ай-лю-лю, но в 25-м не наблюдалось решительно никакого движения. Зато 26 принимал пассажиров, и фонтанировал жизнью. По радио объявили что-то по гречески: наверное что-то неважное, поскольку дублировать по английски не стали. Я давно обратил, что со временем, особенно если это сопряжено с некими напряженными ожиданиями или стремлениями, у определенного типа людей происходит адаптация отдельных элементов этих ожиданий с реальностью (хорошо сказал). Так и у меня, ближе к концу времени посадки, номер 25 стал сам собою трасформироваться в 26-й. Я гордо считаю себя цивилизованным человеком, и где-то в глубине души понимаю, что 25 <> 26. Но ноздря в ноздрю же … Короче, как сказано в одном чудесном, а главное очень коротком талмуде (python, import this) – practicality beats purity: в самолет я попал через выход 26. Попав внутрь я сделал следующие нехитрые умозаключения в пользу своего выбора (изложены в порядке возрастания их надежности, на мой взгляд):
- если бы это был не мой самолет, меня наверное не пропустили бы на выходе
- если бы это был не мой самолет, я бы занял чье-нибудь место и имел бы место конфликт, которого так и не произошло.
- по всему, мой сосед слева мог лететь только в Афины.
- в конце концов, какая нафиг разница.
Этот перелет был самым неудобным: я был надежно (или безнадежно) зажат между двумя чуваками плотной комплекции. Мы приземлились в Афинах на 40 минут позже расчетного времени. Стюардесса сказал, что все в порядке, я успеваю на свой следующий самолет, посадка на который начнется аж через 15 минут после нашего приземления.
Аэропорт в Афинах еще прекраснее. И больше. Я, пока еще мало растерявший изначальную бодрость, резво двигался по направлению к выходу B11. Автобус – паспортный контроль – ошибка, выход в город, назад, какой-то лифт – проверка багажа, очередь. Временами среди людей появляется белокурая голова мужчины, которого я заприметил еще в самолете – он тоже во Франкфурт хочет, но мы действуем несогласовано, посмотрим, чья кобыла будет на финише первой.
Вернул брючный ремень назад на тело, сумка в одной руке, два пакета с кипрской жратвой и вином – в другой, и тут я совершаю ошибку: почему-то решаю, что все выходы, начинающиеся на «B» будут в одном корридоре. Такая ошибка еще повторится во Франкфурте. Правда там я успел пробежать в неверном направлении уже вдвое меньше, что вселяет некотурую надежду: я с большим трудом но обучаем. Короче, после нескольких минут активного перемещения (бег вперемешку с ковылянием) не туда, я, подобно Примакову над атлантикой, завертаю оглобли назад. Проще говоря, через минут 5 я возвращаюсь к железным конструкциям с всевидящим глазом, через которые только что прошел. Оказалось, что нужный мне выход был совсем рядом, но в другую сторону. Меня даже пропустили внутрь самолета. И оказалось даже что я вообще напрасно бежал. Потому что этот самолет тоже опаздывал.
До Франкфурта летели дольше, я сидел где-то в самом конце фюзеляжа и места на сей раз было много. Моей соседкой была женщина из Греции, которой очень понравился Крым. Во Франкфурте бежать пришлось бы значительно больше, но здорово помогли бегущие вместо меня дорожки. Как и в Ларнаке, в самолет мы попадаем через другой выход, но тут это связано с тем, что что-то было с дверью (впрочем, не исключено, что это болезнь всех современных аэропортов). Я как раз достал ноутбук – wifi оказался естественно только за деньги, – в тот момент, когда народ бодро поднялся и пошел к другому выходу. К этому моменту такие задачки я уже щелкал как семечки: главное научиться выглядеть нейтрально, двигаясь подобно подбитому тюленю в сторону очередной миграции.
То, что я не сдал багаж, пожалуй было правильным решением – со всеми задержками, я бы его скорее всего получал в конечном пункте на следующий день. С другой стороны, надо было наверное одеваться в более спортивном стиле. Во время пробежек я конечно снял пиджак, что, с одной стороны добавило легкости в движениях, но одноврменно и со стороны совсем противоположной, увеличивало на еденицу список вещей, который надо было все время собирать в кучу и тащить с собой. То, что кажется весьма компактным и практичным к переноске на короткие дистанции, перестает быть таковым, когда приходится бегать по аэропорту в томном ожидании, что вот-вот окажется, что тебе надо было свернуть налево 150 метров назад.
Во франкфурте мы покинули аэропорт автобусом. Им же и ехали долго долго, как на оленях утром ранним, хотя был вообще то вечер, правда не очень поздний. Кто интересовался мог пересмотреть все виды современной самолетно-аэропортной техники. Самолетов становилось все меньше, и сами они становились все уже. Все таки в Норвегию мы ехали не автобусом, и наш самолет оказался действительно таким узеньким, в два ряда кресел по два кресла, низким потолком, в который я без труда упирался макушкой в проходе. Перед трапиком какой-то дядечка на тележке принимал у входящих сумки, что побольше – я отдал свою, даже не утруждая себя мыслью, а что будет, если он не тот дядька, и это не та тележка не от той упряжки.
На этот раз, нас слегка потрясло. Мне удалось по ходу дела настроить wine, поиграть в world of goo, и даже вбить пару транзакций в 1С. В Бергене было уже заполночь, в такси попал к старому битломану, он меня переспорил в отношении пары чисто битломанских вопросов. Крон у меня не было, заплатил картой, еще 10 минут и я в отеле.