Ровно этажем выше квартиры, кою мы как то года два назад смотрели с перспективой сделать нашей, теперь будет жить выводок вигнеронов. Вчерась перетащили кое что из того, что удалось извлечь из прыдыдущей берлоги этой семейки, где они прожили без малого хрен знает сколько лет, не поменяв за время своего пребывания на Кипре квартиру ни разу. Прощай Каника, первая любовь почти всех прибывающих на остров русских, обычно предаваемая анафеме впоследствии. Бывалые поселенцы морщат носик: Каника уже не та. Грязно, шумно, машину поставить некуда. Я – первая скрипка в этом хоре. Но во-первых, в подобных суждениях существует известный изъян, связанные с тем, что как известно и деревья раньше были выше. Память наша избирательна, и в прошлом осталось много замечательного и уже недоступного более. Во-вторых, самим фактом существования в нашем прошлом, место приобретает некое свойство депутатской неприкосновенности. А учитывая то, что среди нас немного хронических пилигримов и переезд в другую страну – вещь можно сказать штучная в нашей биографии, то место первого обитания на острове надолго остается в памяти.
Я помню в деталях квартиру на берегу моря, где я провел первую ночь на острове. Так же я хорошо помню Kanika Olive Gardens, где я в тот вечер ужинал. В моей памяти эти два места запечатлены гораздо интереснее и богаче, чем то, как они выглядят сейчас. Там живут неизвестные мне люди, которые не имеют никакого интереса к тому, какие события происходили в этих местах ранее, и что они значили для тех, кто был их участником или свидетелем.
Переезд вигнеронов не был, вопреки известному наблюдению, похож на пожар. По крайней мере со стороны. Это, на мой взгляд, хороший знак. Потому как оно не стоит того. Оставим нашу впечатлительность до действительно серьезных испытаний.
Вчера был в Маленькой Руси по случаю ДР одного человечка, видел Сергея, который недавно вернулся из Туапсе, где провел, по моему, около года. Коровы слетелись в родное гнездо. Он изменился, повзрослел, вместо белой рубашки носит все черное. Говорит, занимается йогой по 2 часа ежедневно. Славное это место, все-таки. Отдыхающим, охочим до экзотики, оно не интересно, а нам, местным – наоборот. Я грешным делом подумывал, что закроется как-нибудь этот ресторан: соседство больно грозное в лице Chesters и Zen, а в М.Р. народу обычно совсем ничего. Но живут курилки, и я этому рад.
